Кровавая развязка холодной войны положила начало новому миропорядку. Страх перед стократно большим Алматинским ядерным пеклом заставил страны сближаться: даже непримиримым врагам теперь пришлось видеть компромиссы и договариваться.

Новое тысячелетие началось, пожалуй, самым мирным и дающим надежду временем. Человечество отказалось от военного атома и взялось за грандиозные проекты, направленные на благо всей цивилизации. Одним из таких проектов стала плотина через Берингов пролив — монумент эре сотрудничества и символ дружбы между Соединёнными Штатами и постсоветской Россией.

Развал СССР запустил крупные реформы в сфере безопасности Запада. Североатлантический альянс утратил прежнюю цель, а потому реформировался в так называемый Интерконтинентальный альянс, активно принимая новых участников — в том числе и Россию. Принятие России в НАТО означало не только конец СССР и всего советского, но и слияние Запада с Востоком в одну общую «северную» цивилизацию.

С теми же, кто не разделял ценностей Севера, кто чувствовал эксплуатацию и видел в новом мироукладе ещё большую несправедливость, чем прежде, кто был другим — ситуация и обстояла по-другому. По-старому. Где-то на периферии, в странах арабского мира, Африки, Латиноамерики, продолжали случаться локальные военные операции крупных игроков Севера. Однако закономерно росла и поддержка сил сопротивления. Это выливалось не только в более частые вооружённые конфликты где-то поодаль, но и в учащающиеся акты террора внутри границ Северного блока. Нарушалась мировая торговля, провоцировались новые кризисы, ужесточался контроль, росло недоверие, общество поляризировалось. Не прошло и двух десятилетий, как жизнь северян опять начала наполняться тревогой.

Крупнейший в истории теракт на пассажирских лайнерах Pacific Dream и Coral Majesty заставил Север вновь сплотиться. Началась горячая фаза войны двух крупнейших цивилизаций. Боевые действия развернулись в Сомали, Йемене, Ираке, Сирии, Алжире, Мали, Нигере, впрочем, так или иначе загорелся весь мир: от Латинской Америки до Юго-Восточной Азии и Европы. 

Снова многие страны были втянуты в эту войну лишь из-за союзнических обязательств. Россия, например, прежде не чувствовала экзистенциальной угрозы от мусульманского мира. Имея несколько мусульманских регионов, Москва десятилетиями находила такой компромисс, чтобы избежать кровопролития. Теперь же она была втянута в общую межцивилизационную борьбу, чуждую собственным интересам. Россия перестала воспринимать себя частью единого блока: после череды диверсий и терактов, после Русско-Таджикской войны, после дипломатической изоляции идея равноправного союза с общей целью перестала звучать убедительно.

Север стал снова раскалываться на Запад и Восток.

Несмотря на кризис, работа на плотине через Берингов пролив всё ещё продолжалась. На объекте работали американские и русские учёные и инженеры под охраной американской ЧВК «Эшелон» и русской милиции КЗР.

В момент, когда напряжение между членами альянса и так было на пределе, а недоверие их к России было и того кратно выше — в научном комплексе «Диомид» раздался взрыв. Комплекс располагался прямо на плотине, ровно между границами США и России. Учёные здесь проводили исследования по энергетике и климатическим изменениям. Теперь же часть персонала погибла или пропала без вести.

Сам по себе взрыв не стал началом войны. Но он стал casus belli — поводом для судьбоносных решений в высоких кабинетах.

Проект плотины, казалось, был чем-то куда более важным, чем представлялось общественности. Американское руководство санкционировало немедленное силовое проникновение ЧВК «Эшелон» вглубь разрушенной части объекта, поставив на кон всё, всю дальнейшую судьбу человечества.

Для российской стороны происходящее выглядело никак иначе как беспрецедентная военная агрессия. Ответ последовал незамедлительный и зеркальный. Разбираться было слишком поздно: отношения давно зашли в тупик, где поиск истины воспринимался бы проявлением слабости. Оставался только язык силы.